Впервые на своем веку (а точнее, с 1912 года) наши даже и не замахивались на общекомандное первенство. Впервые так задержались хотя бы с минимальной золотодобычей. Это еще ладно. Можно пережить. Всяко бывает. И китайцам нужно когда-то развернуться – что мы в свое время проделывали – во весь свой масштаб.

И запрягают русские иногда ну невыносимо долго. Но первые олимпийские дни ранили глубже. Они посеяли ощущение какой-то тотальной российской недоработки, и оно прорастает с каждым новым сюжетом.

…Сердце дрогнуло, дернулось с бытового ритма и сладостно-щемяще забарабанило первым же олимпийским утром. В тот момент, когда велогонщик Александр Колобнев настиг с попутчиками отрыв. И до финиша, считай, рукой подать. И в устах знатоков вмиг закипел наш шанс: если кто и финишер из этой семерки, так именно Колобнев! Но он элементарно рано пошел на финиш. Погорячился. Не рассчитал.

А дальше – словно цепная реакция. Изо дня в день, из вида в вид одна и та же история. На стрельбище выигрывают квалификацию знатные-искушенные пистолетчица Падерина и стендовик Алипов, но на финальной серии сбавляют.

Алипов, олимпийский чемпион Афин, при этом в 25 финальных попытках промахивается столько же, сколько в 125 предварительных. Прыгуны с вышки Гальперин и Доброскок, тоже спортсмены с чемпионским опытом, срывают два заключительных действия, не только отпадая от китайцев на непомерное расстояние, но и пропуская германцев.

И такая же разбалансировка у впервые идущих на штурм олимпийской вершины. Великолепная саблистка Великая – что за стать всепобеждающая, с такой скульптуру лепить! – вдоль и поперек кромсает американок в начальных фазах решающих боев, а потом теряет акцент. Пловцы Лобинцев и Мартынова в полуфиналах бьют свои рекорды, а в финалах отстают от самих себя на 4-5 секунд.

Не выручает, словом, ни запас опыта, ни запас дерзости. Сбой – ментальный.

Наш стрелковый штаб, горячо поздравив Падерину с серебром, дружно косился на чемпионку-китаянку: дескать, зомби, а не человек; это она перед финалом съела чего-то — уж больно невменяемо выглядит.

И поневоле поверишь в великую китайскую тайну – да вот закавыка: тот же точно фокус финальной отрешенности-безошибочности провернули чехи – винтовочница Эммонс и стендовик Костелецки. Причем чешка, постреляв быстро и сердито, вполне по-человечески раскованно поделилась: мол, и не выспалась, и настроения никакого не было, и направляло ее стрельбу единственное желание – поскорее разделаться.

Пофигизм в иных видах спорта, выходит дело, — тоже радикальный способ достижения концентрации.

Отдадим должное за честность новичку-стрелку Екимову, признавшемуся: «Я просто не о том думал». Он, быть может, произнес то, что осталось после выступления на душе у многих наших. Слишком уж многих наших Олимпиада застала в некоей полуготовности и, по всей вероятности, в разбросанных чувствах.

Итальянский тренер женской волейбольной сборной России Джованни Капрара, здоровски освоив русский язык, тотчас приступил к резким суждениям. Повременим с оценками наших игровых команд, пусть домучают квалификационные турниры.

Но одно заключение Капрары актуально и для хронической «незавершенки» российских индивидуалов в Пекине: «Российским спортсменам не интересны, не важны детали-мелочи».

Итальянец имел в виду технико-тактические тонкости волейбола – но ведь от тонкостей самоконтроля и самоуправления зависит и степень погружения в неповторимо-волшебную олимпийскую пучину.

Пока не отпускает чувство, что наши в эту пучину неглубоко окунулись. Отрабатывают олимпийскую вахту – как получится. Не выиграем, и ладно – хоть напугаем.

Вот только испуг скорее добирается до нас с вами, чем до соперников. Продолжаем, понятно, надеяться на лучшее, но подоспел и повод готовиться к наихудшему. Бог с ними, китайцами-американцами. Но обойдем ли австралийцев, корейцев? И дотянется ли Россия Пекина до России Афин, где она, казалось, начинала по-молодому расправлять плечи?

Цыбанев Ю. "Советский спорт"